Жил-был молодой аист. И был бы он аист как аист – красноносый и долговязый, да вот беда – гордый был чересчур. Аистиная жизнь известная – днем лови лягушек, вечером постаивай возле гнезда – с него далеко видно. Вот ушастый заяц поскакал через поле в кукурузу, а за ним погнался глупый пес. На дорогу выбежали штук пятнадцать пестрых поросят и всей оравой кинулись обратно на сердитый зов матери. А вот – извольте радоваться! – старуха вешает на забор выстиранные штаны своего мужа.
– Ну да, конечно, – те же самые заплаты! – усмехался молодой аист. – Бьюсь об заклад – старуха никогда не видела стиральных машин и понятия не имеет о модном белье!
– Пусть эти штаны не заслоняют от тебя остального мира, – сказал его старый отец. – Мир – громадное яйцо, а земля – желток, исполненный жизнью. Учись уважать и ценить жизнь.
– Я молод и глуп, отец, – с деланным смирением ответил сын.
– Придет время, и чернокрылая аистиха заставит тебя забыть о праздных мыслях. Весь ветер, все солнце и сам ты без остатка будешь принадлежать порожденным ею детям.
– Ты стар и мудр, отец!..
Летние вечера были тихи и утомительны. В теплых лужах нахально кричали крупные белогорлые лягушки. Заглушая звуки радио, доносившегося со столба, они свистели, крякали и просто орали, угрожая расправиться со всеми, кто не принадлежал к их скользкому племени. Аисты спокойно слушали: раз кричат глупые лягушки – значит, и завтра аистята будут сыты. Но вот зелено-желтые перья тополей возвестили о приходе осени. На огородах запахло сжигаемой ботвой и паленой щетиной. По вечерам в деревне не умолкали гармоники – люди праздновали свадьбы. Запламенели кисти рябин, оранжевыми и багровыми стали осины, огненно-пунцовыми – кроны вишен. Земля готовилась к отдыху, аисты – к отлету – точно так же, как делали их предки тысячи лет назад. На дальнем болоте старые вожаки, словно служаки-прапорщики, муштровали молодежь, закаляя ее перед трудами и лишениями воинской службы. Но наш гордец не пожелал быть вместе со всеми.
«Хватит с меня и дурацких поучений отца, – думал он надменно. – Изъеденная червями мудрость – кому ты нужна?.. Старцы любят ругать молодежь, но ведь мы, сами по себе, ни плохи, ни хороши – просто мы несем в себе черты нового времени, в которое живем…» Он слушал модную музыку, гремевшую в деревенском клубе, и прозевал подкравшуюся лису. Она подползла на брюхе и кинулась рыжим пламенем, в котором сгорела бы жизнь глупого аиста, если бы сверху не грянула неожиданная помощь. Отец аиста был зорким и сильным вожаком, но не сумел стряхнуть вцепившуюся в шею хищницу. Обрызганный кровью пух устлал траву вблизи болотца.
– Я не просил его спасать меня, он погиб через собственную глупость! – заявил потом молодой аист.
– Ты урод! – ответили пораженные птицы. – Он, не колеблясь, отдал за тебя жизнь, и ты называешь это глупостью?!
Законы аистов строги. Они принялись злобно клевать гордеца. Он был бы забит насмерть, если бы возле судилища случайно не проходил старик-рыбак. Он пожалел больную, как ему показалось, птицу и отбил ее. Это был тот самый старик, чьи штаны вывешивала старуха на заборе .
Аист остался жить в деревне. Пришла зима, двор завалило снегом. Нахохленный и одинокий стоял аист возле замерзшего окна, ему чудился голос отца: «Придет время, и чернокрылая аистиха заставит тебя забыть о праздных мыслях. Весь ветер, все солнце и сам ты без остатка будешь принадлежать порожденным ею детям». Он верил этому голосу и терпеливо поджидал возвращения стаи. Иного ведь ему ничего и не оставалось, как верить и ждать.
Однажды, когда он стоял на дворе и задумчиво смотрел на затянутое облаками небо, его нечаянно ухватила за ноги пробегавшая мимо голодная,и потому злая на весь мир,свинья. Свинья – не лиса, от нее можно было бы отбиться, если бы рядом оказался кто-либо из своих. Но стая была далеко и не видела этой отчаянной борьбы.
Отшумели вьюги, отзвенели ручьи – вернулись в синеокую Беларусь аисты. В круговерти весенних нарядных дней птицам некогда было вспоминать об аисте-гордеце: из гнезд выглядывали головки маленьких аистят, просивших есть. Одна лишь старуха-хозяйка как-то сказала о нем со вздохом:
– А того молодца – скажи ж ты на милость – свинья сожрала. Знать, полоумный он был какой-то, бедолага?! …
А я уже который раз повторяю в памяти эту притчу из детства. На дворе 21 век. Но вот вижу: опять аисты прилетели – нравится им наша сказочная Беларусь. Невольно рождаются стихотворные строки:
На макушку кучерявой ели
Ржавый обруч, старенькие птицы?
Колесо тележное надели,
Аисты супружеской четою
Приняли его, как золотое…
Ну, могло ли ранее присниться –
Колесо дороги потрепали,
Били камни и дожди хлестали,
А теперь в пленительной красе
Аисты сидят на колесе!
Константин КОРНЕЛЮК, педагог, г. Витебск
