Его последний приют – на вилейской земле. Гвардии капитан, командир третьего мотосрелкового батальона седьмой гвардейской механизированной бригады Георгий Гарбузов погиб 2 июля 1944 года при освобождении Вилейки. Его письма с фронта, как самые дорогие реликвии, хранятся в фондах краеведческого музея. Читать эти строки – будто брести по глубокой воде, рискуя потерять равновесие, отдавшись во власть стремительных волн, несущих на себе сокровенную тайну земли. Письма с фронта сохраняют в себе тайну человеческого сердца, напряжённого экстримом пережитого, каждым своим ударом источающего боль. Разлука, потери, муки сознания, не готового смириться с состоянием пребывающего в смертельной ненависти мира, вернее тех его противоборствующих сторон, одна из которых вершит свой праведный суд.
«Я всё время нахожусь в действующей и на фронтах. Мой боевой путь большой и я беспощадно, по-гвардейски бил и бью и буду бить врага на его собственной территории за издевательство, муки Ваши и детей, не будет знать пощады поганая сволочь до полного разгрома». Это слова гвардейского офицера, которыми он выразил настроение целой армии, осознавшей свою задачу, свою мировую роль, и потому – победившей. Когда мы воспитываем у своих детей патриотизм, не нужно прибегать к декларативным призывам, надо почаще приходить с ними к музейным экспозициям и давать возможность прикасаться к дорогим реликвиям прошлого. Суть их постижения должна свестись к одному: есть родина, единственная, есть земля, кровью окропленная. И есть предательство, порождённое космополитизмом. Трудно ждать самопожертвования от защитника, лишённого любви и привязанности к отчему дому, родным и близким, к тем самым «цветкам родимым» так самозабвенно воспетым классиком нашей отечественной словесности.
«В боях за родину, народ, Правительство наградило меня высокой наградой – орденом Суворова и орденом Красного Знамени. Эти награды обязывают меня ещё больше удесятерить свои силы и энергию по уничтожению поганых остатков фрицев, осиротивших мой народ…» Письмо написано 15 апреля 1944 года. Гвардии капитан Гарбузов окрылён наградами,готов к новым подвигам. Но в строках письма сквозила тревога за судьбу самых близких и дорогих ему людей: «Я очень хочу знать, кто остался жив из моей семьи, где Лёля, Галя, Аркадик, дядя Володя, дядя Андрюша… Кто есть в живых – пишите – я очень жду». Это ожидание беспрестанно стучало в виски в передышках между боями. А они становились всё более короткими: наши войска, взяв инициативу в свои руки, уже не выпускали её до последнего конца. Их стремительность, наступательный азарт ошеломляли врага, так и не сумевшего постигнуть душу советского солдата, рисковавшего своей жизнью и этим риском обеспечившего нашу победу, наше освобождение. Гвардии капитан Гарбузов успел ещё получить долгожданную весточку о судьбе родных. И в очередном, последнем своём письме, обратиться непосредственно к тем, о ком страдало его сердце: «Дорогие Леличка, Галочка и Аркадик. Как трудно всё через бумагу передать того, что пережито, передумано о вас, мои родные. Теперь главное состоит в том, чтобы скорее встретиться, поговорить, поделиться тем, как, в большой опасности к смерти дорогая пришлось тебе переживать… Я очень рад, родная, что ты смотря открыто смерти в глаза осталась жива и спасла детей – Галочку и Аркадика… Ведь я то был у себя, среди своих и только был свидетель этих бесчеловеческих издевательств фашизма в населённых пунктах и городах, которые нам приходилось освобождать от немецкой нечести… И здесь в глазах мелькает картина ужаса, а в памяти становитесь вы, родные мои…».
20 мая 1944 года. Меньше месяца оставалось гвардии капитану ходить по следам безжалостной войны. Он погиб. И вместо фронтового письма горькая похоронка пришла во внезапно опустевший дом. Будто молния ударила в чудом сохранившееся гнездо. Письма капитана передала музею его жена Лёля, та самая «дорогая Лёличка», на встречу к которой он рвался сердцем и от которой всё дальше уходил по окровавленным дорогам войны.
Мария КУЗОВКИНА
В письмах сохранены орфография и стиль их автора
